Телефон: +7 (916) 117 37 72 | E-mail: info@stroimmonastir.ru

«У Бога все живы!»: Вяземский монастырь сохраняет имена воинов Великой Отечественной

15 Feb 2016
Off

Публикация сайта «Бессмертный полк», moypolk.ru

14 февраля 2016 года

10 октября 1941 года

«Дорогие русские люди, соотечественники. Не забывайте нас. Мы, что могли бороться – боролись…
Ну вот пришел конец. Нас захватили в плен, раненых, истекающих кровью, и морят голодом. Издеваются над нами, гонят нас насильно в Починки. А дальше что будет, не знаем. Много народу уже померло от голода и побоев. Кто найдет эту записку, пусть передаст в любые органы власти: в сельсовет, или в колхоз, или в архив. Может быть, останутся люди живы, кто-нибудь на Русской земле…
Кто после нас будет в живых, пускай помнят, что люди боролись за свою Родину, любили ее, как мать. Мы непобедимы!»

Эта записка уроженца Горьковской области, рядового 45-ой танковой дивизии 58 полка Степана Максимовича Крутова, найденная в гильзе крупнокалиберного патрона под Смоленском в 1963-м году, открывает синодик (книгу памяти) Спасо-Богородицкого Одигитриевского женского монастыря. Монастырь поминовения воинов строится в окрестностях Вязьмы Смоленской области, где в Великую Отечественную войну в так называемый «Вяземский котел» осенью 1941-го попали четыре армии — 37 дивизий, 9 танковых бригад, 31 артиллерийский полк РГК. На поле боя остались 380 тысяч бойцов Красной Амии, еще более 680 тысяч попали в плен. Земля под Вязьмой буквально нашпигована железом и останками.

За последние годы при участии монастыря в его окрестностях установлено 52 поклонных креста. В поисковый сезон 2014 года обнаружены 326 останков воинов, из них 32 опознаны. В Покровском храме монастыря был совершен чин отпевания и останки погребены в братской могиле в с.Богородицком. В прошлом году во время Вахты памяти обнаружили останки 118 воинов, они также были отпеты и похоронены. 8 имен были внесены усилиями поисковиков в синодик монастыря. Но имен большей части воинов установить не удается. Именных медальонов, документов — еденицы. Найти их — большая удача. А сколько из этих 380 тысяч не найдены и не похоронены?

Где-то там, на Смоленщине навсегда остался 33-летним младший лейтенант Тимофей Головин. Командир взвода связи 2 батальона 735 стрелкового полка 166 томской стрелковой дивизии погиб 21 июля 1941 г.

«166-я стрелковая дивизия ушла из Томска на фронт в пятый день войны. Шестнадцать тысяч бойцов и командиров. Им выпала трагическая судьба. В составе 24-й армии томская дивизия приняла на себя главный удар, обрушенный фашистами на Москву… Они отстояли столицу ценой жизни. Из «вяземского котла» живыми вышли всего 517 человек. Москва выстояла. План «Тайфун» рухнул. Блицкриг был сорван. А значит, томичи победили!.. На местах боев дивизии благодарные потомки воздвигли памятники воинам: в деревне Верховье томскими студентами была построена церковь архистратига Михаила, посвященная 166 с.д., там же находится могила бойцов из дивизии и жителей д. Верховье, погибших в годы ВОВ, мемориал 166 с.д. и музей, посвященный ей. В деревне Капыревщина есть церковь и  находятся братские могилы, которые есть и в деревне Богомолово. В г. Ярцево Смоленской области существует «Поле Славы», на котором захоранивают найденных в округе бойцов…» — это запись со страницы томского бойца.

В Спасо-Богородицком Одигитриевском женском монастыре сохраняют память не только о тех воинах, кто погиб под Смоленском.

«Письма с рассказами о воинах Великой Отечественной приходят в монастырь со всей России и из стран дальнего и ближнего зарубежья. В настоящее время в синодик монастыря записаны свыше 10 тысяч имен. Истории о героях войны пополняют архив обители почти каждый день, — рассказали в монастыре. — Сегодня в синодике монастыря свыше 10 тысяч имен воинов, о упокоении душ которых молятся каждый день. Значительная цифра! Но это – всего лишь 10 тысяч из многих миллионов солдат и командиров, убитых с 1941 по 1945 год». 

Сейчас внести имя своего воина в синодик для вечного поминовения можно даже он-лайн, пользуясь сайтом Спасо-Богородицкого Одигитриевского женского монастыря (www.stroimmonastir.ru). Для этого нужно зайти в раздел «Запиши имя воина». Как поясняется на сайте, «Чтобы записать имя воина, нужно заполнить следующие разделы. Можно вносить ту информацию, которую знаете. Если Вы сочтете необходимым сообщить подробности жизни и подвига воина, мы опубликуем историю на сайте, и о Вашем герое узнают многие. Мы предлагаем Вам вспомнить Ваших предков, родных и близких, друзей и знакомых, павших, защищая Родину и погибших при исполнении долга, и записать их имена для вечного поминовения в монастыре, ведь души ушедших из этого мира офицеров и солдат продолжают оберегать всех нас и нашу страну».

Для сведения

Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь поминовения воинов – первый в России монастырь, посвященный молитвенной памяти воинов, погибших в Великую Отечественную войну, и тех военнослужащих, которые отдали свою жизнь за Родину в наши дни. Обитель строится в продолжение древней православной традиции. Издревле на Руси было принято на местах наиболее ожесточенных боев с неприятелем ставить новые храмы и открывать монастыри как свидетельство памяти потомков о подвиге предков. Монастырь расположен под Вязьмой на поле, где в октябре 1941 года в жертвенном подвиге положили жизни «за други своя» сотни тысяч наших воинов. В обители есть чтимая икона Одигитрия «Вяземская ратная», на которой бойцы Красной армии впервые изображены как мученики. Имена воинов в синодик  собираются в течение последних двадцати лет по материалам, представленным родственниками, сослуживцами, поисковиками.

От дедушки осталась одна запись в книге

02 Nov 2015
Off

На войне спасся только тем, что читал про себя «Живые помощи»

Здравствуйте!

К сожалению, от дедушки у нас ничего не осталось, кроме единственной записи в «Книге памяти» по Курской области.

Когда в деревню, где жили моя бабушка и мой папа пришли немцы, бабушка куда-то спрятала все документы и фотографии.
А после войны не смогли их найти.

Он долго считался пропавшим без вести, пока мой дядя (папин старший брат) не занялся поиском. Он тоже воевал. Был разведчиком. Вернулся с простреленным насквозь легким. Но прожил долгую интересную жизнь (84 года). Строил консервные заводы на Украине. Там и остался, там и умер.

Форсирование Днепра, 1943 год

Форсирование Днепра, 1943 год

Так вот, дядя узнал, что дедушка погиб при форсировании Днепра в 1943 году. А самое главное это то, что расположения их частей находились неподалеку друг от друга. Дедушка ушел на войну раньше дяди, и они даже не знали, что были рядом.

Другой дедушка по маминой линии воевал шесть долгих лет. Ушел на финскую, прошел всю Великую Отечественную. Был сапером.

После Победы продолжал разминировать немецкие города и поселки.
Прожил тоже долгую (80 лет) и скромную жизнь. Про войну нам никогда не рассказывал. Но с маминых слов запомнилось, что на войне спасся только тем, что читал про себя «Живые помощи».

Вот такие истории я Вам рассказала о своих легендарных дедушках и дяде.

С уважением,
Марина

А нас спасла Богородица

02 Nov 2015
Off

Здравствуйте, игумения Ангелина!

Пишет Вам раба Божия Любовь.

Я очень люблю читать журнал «Русский Дом». Покупаю его в храме. Вот, купила №5, майский. Прочитала статью «Монастырь поминовения» и решила Вам написать.

Мне 77 лет, я пенсионерка, инвалид 2 группы.

Родители мои и братья с сестрами, а их было пять человек, родились в Калининской области, недалеко от Ржева.

Мирные жители на митинге в освобожденном от немецких войск Смоленске, 1943 год

Мирные жители на митинге в освобожденном от немецких войск Смоленске, 1943 год

В 1942 году в деревню пришли немцы. Мама говорила, были и чехи, поляки, румыны. Один румын, его звали Степан, развозил солдатам еду и всегда давал маме немного для детей. Так и говорил: «Корми детей».

Сначала мы жили в доме, мама должна была топить печь, чтобы немцы свою одежду от вшей в печку клали. Женщины стирали, мыли полы. В деревне остались только женщины, старики и дети. Мужчины помоложе ушли в лес к партизанам. Потом немцы из домов всех выгнали и люди сидели в окопах на огороде. Деревню нашу сожгли всю, осталось три дома к лесу. Когда немцев наши войска и партизаны погнали, нас стали эвакуировать с фронтовой полосы.

Панорама разрушенного Смоленска после отступления фашистских войск, 1943 год

Панорама разрушенного Смоленска после отступления фашистских войск, 1943 год

И было просто чудо.

Дом наш сгорел весь, но когда мама взяла меня на руки и пошла посмотреть на него, то она увидела: остался уголок в одно бревно, а на нем висит икона Тихвинская Божия Матерь. Маму родители благословляли этой иконой.

Мама прижала к себе эту икону и просила, чтобы Пресвятая Богородица спасла нас. Папа (1939 год) был взят на Финскую, но почему-то сильно заболел, вернулся домой и был тоже в лесу у партизан. Мама моя была совсем молодая, она 1907 года рождения, в 1942-м ей было 35 лет. Замужем она была за вдовцом, у которого было два сына: четыре года и один годик. И еще она воспитывала мальчика шести лет от сестры. Еще – своих двое детей.
Когда пришли и сказали: «Сегодня две машины придут, собирайтесь в эвакуацию», — мама спросила: «А еще пойдут машины, в другой день?». Ей сказали: «Через неделю». «Вот мы тогда и поедем», — решила мама.

Первые две машины немцы разбили. Все погибли. А нас спасла Богородица.

Через неделю мы поехали, враг бомбил, но мы остались живы и два года жили в Татарии, Кушнаренского района. Приняли нас очень хорошо, хотя в войну мы, конечно, видели и голод, и холод.

У мамы было три брата. Два брата погибли на Смоленском фронте, двое пропали без вести.
Быстряков Алексей Тимофеевич писал нам в Татарию и похоронка пришла маме. Видно, у него в кармане было от нее письмо. Ей сообщили, что брат ваш – Быстряков Алексей Тимофеевич – погиб и захоронен в Смоленской области, деревне Дюки.

Советский сапер занимается разминированием улицы Большая Советская в освобожденном Смоленске, 1943 год

Советский сапер занимается разминированием улицы Большая Советская в освобожденном Смоленске, 1943 год

Мама моя очень болела, врачи сказали, что у нее «испуганное сердце», мол, выживет, но болеть будет. Так и вышло: неделю она ходила, а две – три лежала в больницах. Но я маму не бросала. Ребята женились, отец умер, ему было 50 лет, а мама всегда была со мной. Как и икона, которая и сейчас со мной. Икона во время войны повредилась, но лик остался. Я и сейчас ей постоянно молюсь.

Зенитный расчет в Смоленске, 1943 год

Зенитный расчет в Смоленске, 1943 год

Третий брат мамы – Быстряков Иван Тимофеевич – в лес уйти не успел. Немцы его взяли как партизана. А у него – семья. Отец, мать, жена, две дочери, маленький сын. Его сильно били, потом приказали расстрелять. Был февраль месяц, его разули и раздели до нижнего белья. Заставили рыть себе могилу. Часовой был один с автоматом. Играл на губной гармошке.
Дядя Ваня роет могилу и думает: «Побегу, пускай стреляет в спину, но не в лоб». Размахнулся, и ударил немца лопатой, а сам побежал в кусты. Добежал до соседней деревни, а там – наши. Дожил он до 44-х лет. Голова у него сильно пострадала от ударов прикладом. Были сильные боли в голове. Но жена его успела родить еще двоих сыновей.

Дедушку Трофима убили, а его сын – Путев Василий Трофимович – тоже погиб на Смоленском фронте.
Так, пожалуйста, игумения Ангелина, запишите их в синодик поминовения воинов.