Телефон: +7 (916) 117 37 72 | E-mail: info@stroimmonastir.ru

Его звали Николай, больше нет «присвоенного порядкового номера»

08 Apr 2019
Off

Рассказывает Евгения Дубчак.

«Я помню и одного и второго деда, Николая и Андрея. Оба были на фронте и истории военные я знала с детства. Что-то знала, слышала, но не до конца, конечно.

Чаще я разговаривала с дедушкой по маминой линии, с дедом Андреем, так как-то он мне ближе был. Но о войне рассказывать оба мои деда не любили».

Дед Евгении – Николай Халин – воевал в составе армий под командованием маршала Советского Союза Семена Тимошенко, на тот момент — генерала Тимошенко. Здесь мы не прослеживаем ход военной операции, а делимся субъективными переживаниями и рассказами потомков воина Николая, его внучки – Евгении, его сына – Геннадия. Армии под командованием маршала Тимошенко попали в немецкое окружение, пленных угнали в лагерь.

Халин Николай Александрович. Дед Николай

Халин Николай Александрович. Дед Николай

Среди пленных был и дед Евгении – Николай. А когда он спустя годы плена и тяжелого труда вернулся на родину, его негласно лишили права работать преподавателем в школе. Николай, прошедший немецкий плен, считался неблагонадежным. Жизнь Николая Халина на родине ждала тяжелая – работа на шахте, а потом – на арматурном заводе. Ему пришлось пройти службу в НКВД, в лагере. Но его навсегда согревала любовь к литературе, к поэзии, ко стихам.

«В военкомате дед Николай написал полный отчет о том, как находился в лагере. Это было уже годах в 50-х, а почему, я не поняла. Деда ведь реабилитировали. Хотя в школе он больше никогда не работал. Нельзя было. Такое негласное правило.

Поэтому он поехал работать на рудниках, поехал к своей сестре в Тырныауз, там родился мой отец. И жизнь там была тяжелая, и работа тяжелая.

Я вспоминаю, как отец рассказывал, что на высоте ты идешь, и вдруг тебе нечем дышать. Разряжен воздух. И надо срочно искать, где воздух есть. Там они пожили. Потом переехали в Георгиевск и всю жизнь дед работал на арматурном заводе.

Но то, что я о нем помню, так это то, как он читал стихи Пушкина, наизусть все поэмы.

Еще помню, дед рассказывал, как его перегоняли в лагерь.

Он рассказывал, что шел босой и три раза кожа слезала с ног. Это я с детства помню.

И еще про капусту, которую он от голода украл. Куда-то он этот кочан капусты спрятал, под крылечко, что ли, но подозревал, что его увидели. И хотелось ему ночью пойти, поесть припрятанную капусту, и голод его гнал, но чувство, что его увидели, останавливало. И все же дед пошел, а его там уже поджидали, естественно. Охранники лагеря избили его до полусмерти цепями за этот кочан капусты…

До недавнего времени, я даже не знала, что дед в Освенциме был, недолго, на распределении, но все же. Это для меня открытие.

А еще для меня радость, что сын мой Андрей (это уже четвертое поколение «от военного», то есть, он знает еще меньше, чем я), когда взял в руки рукописи прадеда, сидел, читал внимательно. Ему все это интересно.

Отец мой пошел в военкомат и взял эти записи деда. Полный отчет об этапах плена, о том, как все это было.

Евгения Дубчак с сыном Андреем на 50-летнем юбилее свадьбы родителей

Евгения Дубчак с сыном Андреем на 50-летнем юбилее свадьбы родителей

Честно говоря, у нас был шок. И у меня, и у моего сына. Мы читали рукописи на одном дыхании, все детали, подробности. Я помнила о том, что, ну да, дед был в Германии, но я не знала подробностей.

А потом в интернете я посмотрела и узнала, что, оказывается, и лагерь этот есть, сейчас он как музей, и фабрика, где дед работал, сохранилась. Действует. Мы летом собираемся ехать в Германию с моими родителями и сыном, вот, сейчас смотрю маршрут, мне кажется, надо в эти места заехать.

Репин Андрей Терентьевич. Дед Андрей

Репин Андрей Терентьевич. Дед Андрей

Второй дед – по маминой линии – Андрей у нас тоже интересный. Он прошел все три основные битвы: Сталинградскую, битву на Малой земле и Кенигсберг. Дед носил с собой написанную на бумаге молитву, и как-то на фронте пуля попала в него, в две копейки в кармане, и остановилась у сердца, у молитвы, которую дед хранил на груди. Деда Андрея после этого случая орденом Красной Звезды наградили, так что, как в песне поется, пуля пробила дыру для награды».

Рассказ Халина Геннадия Николаевича. Записала дочка Евгения Дубчак

«Мой отец – твой дедушка – Халин Николай Александрович – родился в 1913-м году. Окончил иноземцевское педучилище, стал учителем начальных классов, закончил он педучилище в 1937-м году.

Его распределили работать учителем в село Новозаведенное Георгиевского района. Будем так считать, хотя в то время районы делились. В то время, пока он учился, он познакомился с будущей моей мамой, твоей бабушкой, Тарнакиной Евдокией Илларионовной, год рождения у нее 1914-й. Она немного раньше поступила в педучилище и закончила в 1935-м году. Твою бабушку направили на работу в станицу Александрийскую. Они переписывались друг с другом, поближе стали и, в конце концов, поженились. Дружили, поженились и вместе стали работать в селе Новозаведенное.

Потом мой отец, Николай Александрович, твой дедушка, поступил учиться в педагогический институт города Ставрополя. Отучился он полтора года и началась война. Его призвали служить, но сначала послали на курсы политруков в город Челябинск.

Там он закончил курсы политруков, присвоено было звание лейтенанта и дальнейшее его было направление в Волгоградскую область. После этого в 1941-м году попадает он на старые границы Советского Союза в армию под руководством маршала Тимошенко.

Эта армия попадает в окружение и получается так, что солдаты армии первый раз вышли из окружения и попали на Украину в действующую армию, прошли особый отдел, проверку. И снова эту же армию Тимошенко берут в окружение. Тимошенко тогда еще не был маршалом, а был генералом, так вот – он садится в самолет и покидает эту армию. Бросает армию, можно так это назвать. Армия осталась в окружении и немцы, соответственно, берут ее в плен вместе с остальными батальонами.

После этого пленных везут в Германию и отец мой попадает на фарфоровую фабрику, это уже на границе Германии и Чехословакии, Судетская область. Начинает там работать на производстве посуды. Случилось это в 1942-м году и только в 1945-м году из плена его освободили американцы. Погрузили всех и отвезли в Освенцим, там был фильтр. Проверяли всех, как и что.

После этого его отправили в Казахстан охранять военнопленных. Там были немцы и все, кто воевал против нас. И до 1946-го года он работал при НКВД, служил. Как он рассказывал, возил и призывников, охранял военнопленных. И только в 1946-м году он демобилизовался. Его восстановили в звании лейтенанта и он, уже будучи в Казахстане и работая, – был лейтенантом.

После демобилизации стали работать, жить. Сестра его работала в городе Тырныаузе в Кабардино-Балкарии, и он приехал туда. Устроился на молибденовую шахту. Стал работать. Жили мы там очень тяжело на высоте 3 200 метров. Я родился в Тырныаузе, а жили мы не в самом Тырныаузе, а в поселке Горном. Сегодня поселка нет этого, кирпичные стены, руины стоят. Все люди живут внизу.

До 1949-го года мы жили в этом поселке Горный рядом с Тырныаузом. Внизу был Тырныауз, облака ходили по поселку, бывало, воздуха людям не хватало. В убежище часто приходилось всем идти в то время, как делались подрывы в шахте. Буты, куски руды и камней летели на поселок. Выла серена и люди должны были уходить и прятаться в убежище.

Помню такой случай из детства. Я оставался дома со своей старшей сестрой, она была старше меня на восемь лет. Комната была четыре на четыре, разделенная ширмой из ситца. В одной половине жило нас четверо, а на другой половине – еще восемь человек, которые тоже работали на шахте.

В один из таких дней на соседской половине остался один больной человек. И во время сирены я заплакал, маленький был, мне всего было около года. Ну и сосед говорит моей сестре: «Ты давай Геннадия сюда, ко мне, я с ним побуду». А ей всего около девяти лет в то время было. Сестра понесла меня и в этот момент, он все-таки решил встать и поправить кровать. Он встал. И в этот момент — взрыв потолка, бут влетает через потолок. Нас разбрасывает в стороны, бут пробивает сетку кровати, пол под кроватью и уходит в землю.

После этого случая отец с мамой сказали, что все, мы здесь больше не будем жить, переедем к бабушке маминой в Георгиевск, там будем работать и жить. Если бы сосед тогда взял бы меня на руки, не вставая, нас бы не было обоих, а так, я его спас, получается, он за мной потянулся, поднялся и жив остался.

Все последние дни до нашего переезда этот сосед, приходя домой, интересовался, а купали ли уже Гену, и если нет, то он сам шел меня купать, а после этой водой мылся сам. Мой отец все говорил, что он бы так не смог.

А в 1949-м году, переехав в город Георгиевск, отец устроился на арматурный завод. И до пенсии, и во время пенсии он так и продолжал работать на арматурном заводе. А мама не работала, мама, бабушка твоя, в 1959-м году умерла и тебя не видела. Вот такая судьба. Что я еще могу сказать? Тяжелая судьба была у всех нас послевоенных».

Присланные Евгенией в редакцию сайта строки больно читать: «ранений не имел, но имел сплошные нарывы на ступнях ног». Или про этапы плена, про «присвоение порядкового номера». Вот так стирается человек. И вот почему важно знать его имя, важно нам, потомкам, рассказывать его историю, чтобы он вновь обрел свое имя и свой голос.

Николай Халин автобиография 1

Николай Халин автобиография 2

Николай Халин автобиография 3

Николай Халин отчет о плене 1

Николай Халин отчет о плене 2

Николай Халин отчет о плене 3

Николай Халин отчет о плене 4

До сих пор точно не знаем, под Вязьмой в боях дед умер, или в лагере

20 Mar 2019
Off

Елена Шелухина пишет. Имя воина: Михаил Ильич Алехин. Дата рождения: 21.11.1897. Место рождения: Орловская обл. (ранее была Курская), дер. Ястребенка, Лабынцевского сельского совета. Воинское звание: рядовой-пулеметчик. Дата смерти: декабрь 1941 года. Место смерти: лагерь Шталаг под Минском.

Михаил Ильич Алехин

Михаил Ильич Алехин

В 30е годы дед Михаил перебрался с семьей в Москву и пошел работать на метрострой, он был отличным плотником, потом перешел на Ростокинскую мебельную фабрику. С этой фабрики дед и ушел добровольцем на фронт, взяв с собой младшего сына Николая, которому было только 17 лет.

Попали они в 13 дивизию ополчения, которая формировалась в Щербаковском районе Москвы. 21 июля с пункта сбора вместе с сыном Михаил Ильич ушел на фронт. 13я дивизия, к сожалению, долго не просуществовала, слишком непростая ситуация сложилась, очень сильные бои были. Дивизия оказалась в «Вяземском котле». По архивным документам я теперь могу догадываться, что плохо вооруженные бойцы, попали в окружение. Всех их согнали в лагерь для военнопленных Шталаг. Спали люди в ямках, которые сами копали, есть нечего, пить нечего. Если удавалось мирному населению через колючую проволоку перебросить какую-то еду — это был праздник. Дед заболел: холод, голод и скорее всего обострившаяся язва желудка. Домой пришла похоронка — безвести пропавший. Что произошло на самом деле было не ясно долго. Архив Министерства обороны ничего сообщить не мог. До сих пор точно не знаем, под Вязьмой в боях дед умер, или в лагере. По одним архивным записям текущего времени он умер в лагере под Минском в декабре 1941 года, по другим в январе 1942-го и захоронен в братской могиле.

После страшных боев сын не знал, что случилось с отцом, сам был ранен, спасли местные жители. К счастью, Николай выжил и вернулся с фронта в 1945м.

Мише и Толе от отца

04 Nov 2018
Off

Имя воина: Павел Андреевич Блохин. Дата рождения: 1904 год. Место рождения: деревня Львовка Шацкого района Рязанской области. Воинское звание: лейтенант. Записала Мария Блохина.

Жизнь распорядилась так, что с прадедом не пришлось пообщаться ни мне, ни его внучке Татьяне. Павел Андреевич рано оставил созданную в юности семью и не занимался воспитанием сыновей от первого брака (в том числе моего деда Анатолия). Поэтому его биографию приходится восстанавливать буквально по крупицам. Процесс этот долгий, сложный и противоречивый, как сама жизнь деревенского парня Павла Блохина.

Детство и юность

Мой прадед, Блохин Павел Андреевич, появился на свет в первый день нового 1904 года в деревне Львовка Кермисинской волости Шацкого уезда Тамбовской губернии (на период войны и до сего дня – Шацкий район Рязанской области). В многодетной крестьянской семье, помимо Павла, были еще трое детей, две девочки – Шура и Лида — и мальчик Федор.

Небольшая деревня Львовка, в которой Павел родился и вырос, по утверждению местных жителей, получила название в честь помещика, князя Львова. Она и поныне располагается в живописном месте на границе Рязанской, Тамбовской и Пензенской областей. Окрестности были богаты реками, лесами, грибами и вишневыми садами.

По епархиальным сведениям 1911 года во Львовке числилось всего 50 крестьянских дворов. Правда, рядом находился волостной центр — крупное село Кермись, имеющее 270 крестьянских дворов и 2 240 жителей. Этот населенный пункт был островком цивилизац ии для уроженцев маленьких окрестных деревень, там располагались 4 школы, а также Христорождественская церковь, к приходу которой относилась деревня Львовка (вероятно, в этом храме и крестили Павла). Ближайшим большим городом был Шацк с населением более 16 000 человек (данные на 1913 год). Шацкий уезд располагался на севере Тамбовской губернии, где была распространена казачья культура. Там проживало много донских казаков, а Чернеев монастырь под Шацком был подведомственен Всевеликому войску Донскому. Тамбовская губерния входила в пятерку самых развитых регионов Российской империи, благодаря своему удобному расположению (отдаленности от фронтов), а также плодородным черноземным почвам, дававшим богатый урожай зерна, который местное население поставляло не только в другие губернии, но и за границу.

Увы, Павел всего этого благоденствия не застал. На его детство и юность пришлись Первая мировая война, отречение царя и приход к власти большевиков, чему не обрадовались жители губернии. Установленная советской властью непосильная норма сдачи хлеба государству (продразверстка), очередная мобилизация из и без того оскудевших мужиками деревень, массовые убийства священнослужителей и иной беспредел представителей «советов» на местах осенью 1918 года привели к Шацкому уездному восстанию под лозунгом «Долой советскую власть!», в котором участвовали не только казаки и зажиточные крестьяне, но и часть крестьянской бедноты. Восставшим даже удалось на несколько дней взять Шацк, и выбить их было возможно только при помощи войск НКВД, прибывших на подмогу из Ряжска, Рязани и Тамбова.

По свидетельству очевидцев, в отместку власть утопила мятежный уезд в крови. Однако весной 1920 года восстание вспыхнуло вновь, на этот раз в нем приняло участие около 7 тысяч человек. Подразделения ВОХР, посланные на подавление мятежа, не смогли выполнить свою задачу и сумели ликвидировать его только после прибытия войск Орловского военного округа к 19 апреля.

Между тем волна восстаний продолжала катиться по губернии, и в итоге вылилась в крупнейшее в истории советской России Тамбоское крестьянское восстание (1920 — 1921 годов). Стремясь подавить «упрямых кулаков», советская власть на Тамбовщине создала жесткий режим с уничтожением сел и деревень, массовыми расстрелами.

Мятеж был жестоко подавлен. Только убитыми повстанцы потеряли 11 000 человек. Репрессировано было по разным оценкам от 30 до 50 000 человек, многие были депортированы целыми семьями в Архангельскую губернию. Регион, бывший некогда житницей Российской империи, фактически скатился в нищету и потерял две трети населения: тысячи расстрелянных, сотни пустующих домов насильно депортированных, сожженные карателями населенные пункты. Если взять старую карту Тамбовской губернии и сравнить ее с картой сегодняшней, то можно увидеть, сколько тогда погибло сел и деревень. Репутация «бунтовщиков» и «кулаков» преследовала жителей этих мест вплоть до окончания Великой Отечественной войны. Репрессированные в 20-х годах участники крестьянского восстания были практически в каждой семье, что прямо отражалось на возможности родственников занимать какие-либо значимые должности. Из-за этого многие тамбовчане покидали родные места и в поисках лучшей жизни устремлялись в другие регионы страны.

Семейная жизнь

Долго учиться Павлу, как и большинству деревенских детей того времени, не пришлось. Он получил начальное образование, овладел самой популярной в этих краях профессией строительного мастера (плотника) и часто уходил на заработки в другие села и города.

Прадед был уверенным в себе, задиристым, высоким и складным, пользовался большой популярностью у девушек и рано создал свою семью. 11 февраля 1924 года, в 20 лет, он женился на скромной девушке из соседнего села с забавным названием Шарик – 18-ти летней Екатерине Леонтьевне Ворониной.

Вскоре в молодой семье появилось двое детей: Миша (1925 г.р., участник ВОВ) и Толя (1928 г.р. — мой дед). Еще до рождения младшего сына Павел Андреевич уехал на заработки в Казахстан, и оттуда (во многом благодаря стараниям собственной матери, которой почему-то активно не нравилась невестка) не вернулся. Произошел развод, нонсенс по тем временам, в результате чего моя прабабушка сошлась с вдовцом, имеющих 4-х детей от первого брака — родственником прадеда (возможно, троюродным братом) Наумом Блохиным, а Павел создал другую семью в Алма-Атинской области, женившись (приблизительно в 1928-1929 годах) на юной девушке Анне. В новой семье на свет появились еще двое детей: дочь Валя (1930 г.р.) и сын Владимир (1934 г.р.).

Блохин П.А. в 1932 г. с дочкой Валей

Блохин П.А. в 1932 г. с дочкой Валей

Сталинские репрессии

В Казахстане прадед с семьей проживал по адресу «станция Сары-Озек, дом 9» (современный Кербулакский район Алматинской области, линия Семипалатинск — Алма-Ата, в 93 км к юго-западу от города Талдыкорган ) и работал строительным мастером прорабского пункта той же станции на Турксибской железной дороге. Примечательно, что от вышеуказанной станции начиналась особо секретная автомобильная трасса, безопасность которой обеспечивала военная часть, находящаяся в подчинении разведывательного управления СССР. Этот путь снабжения китайской армии оставался самым надежным и действовал до конца 1944 года в условиях абсолютной секретности, сохраненной до нашего времени.

Блохин П. А. в форме железнодорожника 1937 год

Блохин П. А. в форме железнодорожника 1937 год

Вероятно, местные жители и работники станции находились под пристальным вниманием всевластного ока НКВД. На дворе стоял страшный 1938 год, своего пика достиг сталинский террор. В такой взрывоопасной обстановке достаточно было любого анонимного доноса, чтобы загреметь в тюрьму или быть «поставленным к стенке».

28 сентября 1938 года беда в лице сотрудников НКВД пришла в дом Блохиных. Павел Андреевич был арестован Дорожно-транспортным отделом Главного управления государственной безопасности Турксибской железной дороги (далее — ДТО ГУГБ). Прадеду — бывшему крестьянину, простому работяге, вменялось «участие в антисоветской правотроцкистской организации (вряд ли Павел вообще знал, что это такое) и проведение подрывной деятельности на Турксибской железной дороге».

Приговором, вынесенным спустя чуть больше месяца после ареста, 04 ноября 1939 года, Блохин Павел Андреевич был приговорен к 5 годам лишения свободы в исправительном трудовом лагере (ИТЛ) по ст. 58-7, 58-11 УК РСФСР.

Постановлением ДТО НКВД Турксибской железной дороги от 20 мая 1940 года дело по обвинению Блохина П.А. было прекращено за недоказанностью состава преступления. Получается, что прадед безвинно отсидел 1,5 года в тюрьме или лагере (а казахстанские ИТЛ считаются одними из самых страшных в системе ГУЛАГ из-за климата и невыносимых условий работы). Как и при каких обстоятельствах он смог добиться освобождения, уже будучи осужденным, да еще в пору расцвета лагерей, когда «трешка» лет заключения по итогам разбирательства считалась подследственным за счастье и постоянного увеличения «плана по расстрелу врагов народа», неизвестно. Можно лишь предположить, что выйти на свободу ему помог кто-то из друзей или знакомых, имеющих отношение к системе.

Великая Отечественная война

На фронт Блохин Павел Андреевич был призван в первой половине войны (в 1941 или 1942 году). Был офицером, проходил службу в звании лейтенанта. Побывал на специально созданном командованием Сталинградском фронте. Овладение Сталинградом было одной из важнейших задач германского командования, особенно после захлебнувшегося наступления на Москву. К началу Сталинградской битвы противник имел превосходство над советскими войсками в людях в 1,7 раза, в танках и артиллерии — в 1,3 и в самолетах — более чем в 2 раза.

Победа под Сталинградом обошлась нашей стране практически стертым с лица земли процветающим городом и реками крови. Советский войска потеряли на этом плацдарме убитыми 478 741 человек, раненными 650 878 человек.

Я не знаю, как мой прадед вообще выжил в этом аду. В память об этих событиях в семье хранится реликвия — высланная сыновьям (одному из которых меньше чем через год самому предстояло отправиться на фронт) фотографическая карточка с собственноручной надписью на обороте химическим карандашом «Память обороны Сталинграда. Отечественная война 1942 г. Мише и Толе от отца».

Блохин П. А., Сталинград, 1942 год

Блохин П. А., Сталинград, 1942 год

Оборот фото, 1942 год

Оборот фото, 1942 год

К сожалению, подробности боевого пути Блохина П.А. мне неизвестны. В ответ на мой запрос в архив Минобороны Республики Казахстан пояснили, что их архив начал формироваться в 1990-е годы, а значит, все данные переданы в ЦАМО РФ, который уже несколько лет не отвечает на письменные запросы о фронтовых дорогах участников войны.

После войны

С войны прадед вернулся в Казахстан. К сожалению, вторая жена Павла Андреевича рано умерла, оставив его одного с двумя маленькими детьми на руках. (Скорее всего это было уже после окончания войны). Тяжело мужчине было тянуть на себе бытовые вопросы в одиночку. В дом нужна была хозяйка и вскоре Павел Андреевич женился в третий раз. В этом браке тоже был ребенок, мальчик по имени Саша (предположительно). Но являлся ли он сыном прадеда, либо был ребенком новой жены от предыдущих отношений, неизвестно.

Павел Андреевич до старости жил и работал в Алма-атинской области. В 1954 году, после демобилизации с флота, к Блохину П.А. приезжал его сын Анатолий (мой дед), который в свои 25 лет в первый раз в жизни увидел отца. Увы, по понятным причинам родными людьми они так и не стали. В дальнейшем поддерживали общение лишь по переписке, которая прекратилась после скоропостижной смерти деда в возрасте 40 лет. Поэтому точно неизвестна и дата смерти прадеда, но жизнь он прожил большую, умер в возрасте за 70 лет.

стих-строим монастырь

Эпилог

Несмотря на то, что отношения с прадедом моя семья фактически не поддерживала, я с большим уважением отношусь к его воинским заслугам. Это единственный офицер в нашем роду, плюс участник тяжелейшей обороны Сталинграда. К сожалению, кроме вышеизложенной информации о репрессиях в адрес прадеда и его боевом пути мне более ничего не известно. Запросы в архиве прояснили лишь часть картины, а связь с родственниками по линии прадеда на данный момент потеряна.