Телефон: +7 (916) 117 37 72 | E-mail: info@stroimmonastir.ru

В нашем роду погибли 7 человек

28 Mar 2016
Off

Здравствуйте, матушка игумения Ангелина!

Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь поминовения воинов собирает информацию об участниках ВОВ 1941 — 1945 годов, погибших в борьбе с немецко-фашистскими войсками. Мне 42 года, в нашем роду погибших на войне 7 человек.

ОБД Мемориал

ОБД Мемориал

4 родных брата моих дедов, прадед и два родных брата другого моего прадеда. Высылаю Вам сведения о наших воинах, которые нам известны. Официальную информацию нашел на сайте Министерства Обороны ОБД «Мемориал», — обобщенный компьютерный банк данных, содержащий информацию о советских воинах, погибших и пропавших без вести в годы ВОВ.

Список имен воинов на поминовение

Список имен воинов на поминовение

Прошу принять на вечное упокоение имена 7 воинов. Список имен прилагается.

С уважением, Александр

Октябрь 1941 года – как это было

12 Oct 2015
Off

Обычно фронтовики неохотно вспоминают то, что им пришлось пережить непосредственно в бою. А если и рассказывают что-то, то языком сводок, избегая эпитетов.

Но каждая строчка этих воспоминаний сейчас – особенно ценна. Очевидцев остается все меньше, и уже некому зафиксировать, как оно все было на самом деле.

В Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь поминовения воинов прислали рассказ командира пулеметного взвода 3-й пулеметной роты 1284 стрелкового полка А. Баранова, который воевал под Вязьмой осенью 1941 года. Записана история от руки в 1966-м году.

3-й стрелковый батальон 5-го (1284) стрелкового полка 2-ой стрелковой дивизии народного ополчения города Москвы был сформирован 5 июля 1941 года из добровольцев бывшего Реутовского (ныне Балашихинского) района Московской области.

Личный состав батальона в основном состоял из рабочих, инженерно-технических и хозяйственных работников Балашихинской и Реутовской хлопчатобумажных фабрик, Балашихинской суконной фабрики, Саввинской прядильной фабрики, Кучинского кирпичного завода, студентов и преподавателей Московского пушно–мехового института, из колхозников колхоза района, а также интеллигенции, партийных, комсомольских и советских работников района.

Две трети бойцов были членами коммунистической партии и комсомола. В составе батальона было много участников Гражданской войны. Среди добровольцев пушно-мехового института было несколько доцентов: Павлов М.К., Никифоров М., Дьяков А.Б., Каменский и другие.

В Вязьме, октябрь 1941 года

В Вязьме, октябрь 1941 года

Вместе с батальоном в район формирования дивизии в бывший Сталинский район прибыли: подполковник Казаков, ст. лейтенант В. Вяжлинский (зав. Военной кафедрой института), капитан Ундмунт, несколько младших офицеров, а также военврач Волынкина А.Б., и старший политрук Н. Сапелкин. Впоследствии старший лейтенант Вяжлинский был назначен начальником штаба 1284 стр. полка, капитан Ундмунт – его помощником по оперативной работе, врач Волынкина – начальником санчасти полка, а Н. Сапелкин – командиром 3-го стрелкового батальона.

Вечером 5-го июля батальон прибыл в 2-ю дивизию и прошел путь от Москвы до Днепра. Необходимо отметить, что батальон в составе полка отличался хорошей дисциплиной и за короткое время освоил «азы науки». Его состав за период пребывания в составе 2 с.д. практически не изменился. Лишь только в середине августа было откомандировано в военные училища около 30 бойцов – студентов пушно-мехового института.

После выхода нашей дивизии на реку Днепр батальон занял оборону на левом фланге полка от д. Яковлево до высоты 800 – 1000 метров севернее магистрали Москва – Минск, имея протяженность по фронту около 2,5 километров.

В "Вяземском котле" октября 1941 года

В «Вяземском котле» октября 1941 года

Первый огонь из пулеметов по скоплениям небольших групп врага батальон открыл в конце дня 8 октября 1941 года, прикрывая отход боевого охранения из района местечка Николо-Погорелое на Восточный берег Днепра.

В ночь с 8 на 9 октября, оставив на Днепре 8-ю стрелковую роту, усиленную пулеметным взводом, батальон отошел на реку Вязьма. Оставленная на Днепре стрелковая рота в течение 9 октября, отразив попытки небольших групп противника перейти реку, вечером вместе с другими подразделениями дивизии отошла на реку Вязьма, и в 20 часов 10.10.1941 соединилась со своим батальоном.

Придя в распоряжение батальона, солдаты, поужинав, тут же заснули. В середине ночи с 10 на 11 октября нас – командиров подразделений – вызвали на совещание к командиру батальона лейтенанту В. Курганскому, который находился на опушке леса между д. Киево и Митино. Там же находился ПНШ-1 штаба полка капитана Ундмунт. На этом совещании перед нами была поставлена задача подготовить подразделения к бою на прорыв из окружения.

На войне, октябрь 1941 года

На войне, октябрь 1941 года

На рассвете 11 октября личный состав был накормлен горячей пищей, а затем начал готовить материальную часть к бою и пополняться боеприпасами. Настроение добровольцев было хорошее, так как им впервые предстояло участвовать в настоящем бою.
Часов в 8 утра немцы открыли артиллерийско-минометный огонь по восточному берегу реки Вязьма. Подразделения были готовы к маршу на исходный рубеж для прорыва. Однако часов в 9 утра нас срочно вызвал командир батальона и отдал боевой приказ, в котором, в частности, говорилось: 1248 сп должен занять, сменив 1286 сп, оборону по восточному берегу реки Вязьма и, сдерживая противника на этом рубеже, обеспечить прорыв частей и соединений армии из окружения.

До указанного подразделениям рубежа обороны необходимо было пройти под артиллерийско-минометным огнем около двух километров. Сменив подразделения 1286 сп, батальон тут же приступил к отражению огня противника. Окопы, вырытые еще летом, полуразрушились, ходов сообщения между ними не было. В тылу позиций батальона находились деревни: Киево, Буханово, Нечаево.

Во второй половине дня немцы перешли в наступление более крупными силами, особенно юго-западнее Киево. Им удалось перейти реку Вязьма, и, несмотря на потери, ползли вперед; автоматчикам удалось проникнуть в лес юго-восточнее Киево. Разгорелся тяжелый бой.
Я отчетливо помню, как стойко и мужественно добровольцы батальона дрались в этом бою. Немцам удалось потеснить роту, оборонявшуюся на левом фланге батальона. Бойцы начали отходить к Киево. Находившийся на ее окраине начальник штаба полка старший лейтенант Вяжлинский поднял находившихся тут же бойцов и командиров и с ручным пулеметом в руках бросился навстречу отходящему подразделению.
Увидев начальника штаба, бойцы залегли, а затем вместе с нами пошли в контратаку. Положение было восстановлено, немцы отошли к берегу реки Вязьма, но старший лейтенант Вяжлинский уже в конце контратаки был сражен очередью фашистского автоматчика.

Октябрь 1941 года

Октябрь 1941 года

Когда мы снова заняли окопы, то увидели жуткую картину: стрелковое отделение Николая Дубихина, в котором был и комиссар батальона Н. Сопелкин, было окружено немцами. Бойцы, израсходовав все патроны и гранаты, не сдались фашистам и все погибли на своей позиции.
Более двух десятков трупов фашистских захватчиков лежали в нескольких метров от окопов.

К вечеру обстановка усложнилась: противнику удалось вклиниться в оборону батальона и полка. Кругом шел бой. Наши подразделения понесли большие потери. В трудных условиях проходила эвакуация тяжелораненых. К концу дня 11 октября немцам удалось занять деревню Киево, оттеснить остатки батальона на опушку леса, севернее и северо-западнее Киево. Здесь бойцы окопались. В бою в районе Киево мой взвод потерял два пулеметных расчета.

В ночь с 11 на 12 октября почти до рассвета на северо-востоке шел ожесточенный бой. На рассвете 12 октября нас, оставшихся в живых командиров подразделений собрал командир полка Дедловский и капитан Ундмунт. Уточнив количество бойцов, оставшихся в подразделениях, а также наличие пулеметов и боеприпасов, капитан Ундмунт отдал приказ, прикрыв пулеметами (станковыми) дороги Киево – Буханово и Нечаево-Буханово и подступы к южной опушке выступа леса, а остальным прорываться на северо-восток. В частности моему взводу, котором было 12 бойцов, было приказано: не допустить продвижения противника по дороге Нечаево-Буханово.
Для связи со мной капитан Ундмунт приказал выдать из состава взвода связного. Таким образом для выполнения задачи нас осталось только одиннадцать человек. С комиссаром Дедловским и капитаном Ундмунтом ушло не менее двухсот бойцов и командиров.

Около семи часов утра два пулеметных расчета старшины Тощалова и сержанта Иконникова заняли позицию на опушке леса севернее 0,5 километров деревни Нечаево. На расчет осталось по 4 – 5 пулеметных лент. Группе из трех бойцов во главе с сержантом Шуром я приказал оборонять южную опушку леса. Справа от дороги находился пулеметный расчет другого подразделения нашего полка. Всполыхнул бой. Весь лес наполнился гулом ружейно-пулеметной перестрелки. Несколько часов нам удавалось сдерживать натиск немцев – пройти к Буханово. Пытавшиеся выйти из лощины, что севернее Нечаево, немцы попадали под перекрестный огонь пулеметов и, неся потери, откатывались назад. В этом бою был убит сержант Иконников, тяжело ранен в голову старшина Тощалов, были убиты четыре пулеметчика, фамилии которых я уже не помню. Я был ранен в левую ногу, а когда мне пришлось заменить последнего тяжело раненного наводчика и отражать атаку, откуда-то слева раздались автоматные очереди, и я вторично был ранен, теперь в левую руку, и взят немцами в плен.

Под Вязьмой, октябрь 1941 года

Под Вязьмой, октябрь 1941 года

В течение двоих суток в группе тяжелораненых бойцов и командиров, взятых немцами в плен, находился в одном из сараев на окраине деревни Нечаево, и все это время мы слышали где-то вдали пулеметно-автоматные перестрелки.
Следовательно, и 13 и 14 октября сопротивление отдельных разрозненных групп бойцов окруженной группировки продолжалось.

Бывший командир пулеметного взвода 3-й пулеметной роты 1284 сп. А. Баранов

16.02.1966

P.S. В течение трех суток крестьяне везли нашу группу тяжелораненых в город Смоленск на повозках. В дороге умер тяжелораненый старшина Тощалов. Видимо, крепкий организм и молодость помогли мне пережить и потерю крови, и голод, и все ужасы плена. Но хотелось бы отметить, что большинство даже в плену старались помочь друг другу. В Смоленске нас поместили в так называемый госпиталь. В нем оказалась прибывшая накануне врач 1284 сп Волынкина А.Д., взятая в плен 12 октября 1941 года вместе с ранеными бойцами и командиром нашего полка. В этих ужасных условиях она делала все возможное, чтобы ослабить страдания раненых солдат. Впоследствии ей удалось бежать из фашистского плена, она и сейчас отдает свой труд советским людям. Очень хотелось бы к 25-летней годовщине разгрома немцев под Москвой найти возможность и как-то отметить воинов 2-й стрелковой дивизии народного ополчения города Москвы, таких, как старший лейтенант В. Вяжлинский, старший политрук Н. Сопелкин, сержант И. Дубихин, врач Волынкина А. и других.

Они заслуживают самых высших почестей.

Гв. ст. лейтенант запаса А. Баранов, 17 февраля 1966 года.

Галина. Любовь как благодарность

22 Sep 2015
Off
Галина: "Я могу молиться за деда и благодарить его"

Галина: «Я могу молиться за деда и благодарить его»

Одно из любимых увлечений Галины - фотография. Многие кадры на нашем сайте - ее авторства

Одно из любимых увлечений Галины — фотография. Многие кадры на нашем сайте — ее авторства

Говорят, сложно понять, что сподвигает людей помогать строительству монастыря. А еще сложнее представить – какая сила призывает их молиться за своих близких, живых и усопших.

Сила эта простая и знакомая, понятная каждому, — любовь. Любовь – источник жизни, творения, молитвы, благодарности. Любовь преодолевает страх. Даже страх и ужас войны, потерь, смертей, убийства.

Галина помогает строительству монастыря уже более 10 лет. Это ее история.

«Когда говорят «мой дед», представляется глубокий старик. А моему деду, когда он ушел на войну, было 32 года. Он был чуть старше моего сына.
Дед оставил на Вятке жену и троих детей. Младшему сыну, моему отцу, тогда было около двух лет, как сейчас моей внучке. Через несколько месяцев после начала войны он пропал без вести.
Когда я думаю об этих молодых людях, сотнях и тысячах парней — ровесников наших детей, убитых, искалеченных, страдающих от ран, пропавших без вести, взятых в плен, голодных, замерзающих, об оставшихся без кормильца женах с малыми детьми на руках, — у меня душа разрывается на части.
Я не знаю, где пропал мой дед: он мог быть здесь, у минометного расчета в деревне Мартюхи, мог быть в этих окопах, мог прорываться из окружения у деревни Всеволодкино, там, где строится сейчас монастырь, или в любом другом месте. Я не знаю, где он был в последние минуты своей жизни и как он встретил смерть, но я могу молиться и благодарить его».