Телефон: +7 (916) 117 37 72 | E-mail: info@stroimmonastir.ru

Октябрь 1941 года – как это было

12 Oct 2015
Off

Обычно фронтовики неохотно вспоминают то, что им пришлось пережить непосредственно в бою. А если и рассказывают что-то, то языком сводок, избегая эпитетов.

Но каждая строчка этих воспоминаний сейчас – особенно ценна. Очевидцев остается все меньше, и уже некому зафиксировать, как оно все было на самом деле.

В Спасо-Богородицкий Одигитриевский женский монастырь поминовения воинов прислали рассказ командира пулеметного взвода 3-й пулеметной роты 1284 стрелкового полка А. Баранова, который воевал под Вязьмой осенью 1941 года. Записана история от руки в 1966-м году.

3-й стрелковый батальон 5-го (1284) стрелкового полка 2-ой стрелковой дивизии народного ополчения города Москвы был сформирован 5 июля 1941 года из добровольцев бывшего Реутовского (ныне Балашихинского) района Московской области.

Личный состав батальона в основном состоял из рабочих, инженерно-технических и хозяйственных работников Балашихинской и Реутовской хлопчатобумажных фабрик, Балашихинской суконной фабрики, Саввинской прядильной фабрики, Кучинского кирпичного завода, студентов и преподавателей Московского пушно–мехового института, из колхозников колхоза района, а также интеллигенции, партийных, комсомольских и советских работников района.

Две трети бойцов были членами коммунистической партии и комсомола. В составе батальона было много участников Гражданской войны. Среди добровольцев пушно-мехового института было несколько доцентов: Павлов М.К., Никифоров М., Дьяков А.Б., Каменский и другие.

В Вязьме, октябрь 1941 года

В Вязьме, октябрь 1941 года

Вместе с батальоном в район формирования дивизии в бывший Сталинский район прибыли: подполковник Казаков, ст. лейтенант В. Вяжлинский (зав. Военной кафедрой института), капитан Ундмунт, несколько младших офицеров, а также военврач Волынкина А.Б., и старший политрук Н. Сапелкин. Впоследствии старший лейтенант Вяжлинский был назначен начальником штаба 1284 стр. полка, капитан Ундмунт – его помощником по оперативной работе, врач Волынкина – начальником санчасти полка, а Н. Сапелкин – командиром 3-го стрелкового батальона.

Вечером 5-го июля батальон прибыл в 2-ю дивизию и прошел путь от Москвы до Днепра. Необходимо отметить, что батальон в составе полка отличался хорошей дисциплиной и за короткое время освоил «азы науки». Его состав за период пребывания в составе 2 с.д. практически не изменился. Лишь только в середине августа было откомандировано в военные училища около 30 бойцов – студентов пушно-мехового института.

После выхода нашей дивизии на реку Днепр батальон занял оборону на левом фланге полка от д. Яковлево до высоты 800 – 1000 метров севернее магистрали Москва – Минск, имея протяженность по фронту около 2,5 километров.

В "Вяземском котле" октября 1941 года

В «Вяземском котле» октября 1941 года

Первый огонь из пулеметов по скоплениям небольших групп врага батальон открыл в конце дня 8 октября 1941 года, прикрывая отход боевого охранения из района местечка Николо-Погорелое на Восточный берег Днепра.

В ночь с 8 на 9 октября, оставив на Днепре 8-ю стрелковую роту, усиленную пулеметным взводом, батальон отошел на реку Вязьма. Оставленная на Днепре стрелковая рота в течение 9 октября, отразив попытки небольших групп противника перейти реку, вечером вместе с другими подразделениями дивизии отошла на реку Вязьма, и в 20 часов 10.10.1941 соединилась со своим батальоном.

Придя в распоряжение батальона, солдаты, поужинав, тут же заснули. В середине ночи с 10 на 11 октября нас – командиров подразделений – вызвали на совещание к командиру батальона лейтенанту В. Курганскому, который находился на опушке леса между д. Киево и Митино. Там же находился ПНШ-1 штаба полка капитана Ундмунт. На этом совещании перед нами была поставлена задача подготовить подразделения к бою на прорыв из окружения.

На войне, октябрь 1941 года

На войне, октябрь 1941 года

На рассвете 11 октября личный состав был накормлен горячей пищей, а затем начал готовить материальную часть к бою и пополняться боеприпасами. Настроение добровольцев было хорошее, так как им впервые предстояло участвовать в настоящем бою.
Часов в 8 утра немцы открыли артиллерийско-минометный огонь по восточному берегу реки Вязьма. Подразделения были готовы к маршу на исходный рубеж для прорыва. Однако часов в 9 утра нас срочно вызвал командир батальона и отдал боевой приказ, в котором, в частности, говорилось: 1248 сп должен занять, сменив 1286 сп, оборону по восточному берегу реки Вязьма и, сдерживая противника на этом рубеже, обеспечить прорыв частей и соединений армии из окружения.

До указанного подразделениям рубежа обороны необходимо было пройти под артиллерийско-минометным огнем около двух километров. Сменив подразделения 1286 сп, батальон тут же приступил к отражению огня противника. Окопы, вырытые еще летом, полуразрушились, ходов сообщения между ними не было. В тылу позиций батальона находились деревни: Киево, Буханово, Нечаево.

Во второй половине дня немцы перешли в наступление более крупными силами, особенно юго-западнее Киево. Им удалось перейти реку Вязьма, и, несмотря на потери, ползли вперед; автоматчикам удалось проникнуть в лес юго-восточнее Киево. Разгорелся тяжелый бой.
Я отчетливо помню, как стойко и мужественно добровольцы батальона дрались в этом бою. Немцам удалось потеснить роту, оборонявшуюся на левом фланге батальона. Бойцы начали отходить к Киево. Находившийся на ее окраине начальник штаба полка старший лейтенант Вяжлинский поднял находившихся тут же бойцов и командиров и с ручным пулеметом в руках бросился навстречу отходящему подразделению.
Увидев начальника штаба, бойцы залегли, а затем вместе с нами пошли в контратаку. Положение было восстановлено, немцы отошли к берегу реки Вязьма, но старший лейтенант Вяжлинский уже в конце контратаки был сражен очередью фашистского автоматчика.

Октябрь 1941 года

Октябрь 1941 года

Когда мы снова заняли окопы, то увидели жуткую картину: стрелковое отделение Николая Дубихина, в котором был и комиссар батальона Н. Сопелкин, было окружено немцами. Бойцы, израсходовав все патроны и гранаты, не сдались фашистам и все погибли на своей позиции.
Более двух десятков трупов фашистских захватчиков лежали в нескольких метров от окопов.

К вечеру обстановка усложнилась: противнику удалось вклиниться в оборону батальона и полка. Кругом шел бой. Наши подразделения понесли большие потери. В трудных условиях проходила эвакуация тяжелораненых. К концу дня 11 октября немцам удалось занять деревню Киево, оттеснить остатки батальона на опушку леса, севернее и северо-западнее Киево. Здесь бойцы окопались. В бою в районе Киево мой взвод потерял два пулеметных расчета.

В ночь с 11 на 12 октября почти до рассвета на северо-востоке шел ожесточенный бой. На рассвете 12 октября нас, оставшихся в живых командиров подразделений собрал командир полка Дедловский и капитан Ундмунт. Уточнив количество бойцов, оставшихся в подразделениях, а также наличие пулеметов и боеприпасов, капитан Ундмунт отдал приказ, прикрыв пулеметами (станковыми) дороги Киево – Буханово и Нечаево-Буханово и подступы к южной опушке выступа леса, а остальным прорываться на северо-восток. В частности моему взводу, котором было 12 бойцов, было приказано: не допустить продвижения противника по дороге Нечаево-Буханово.
Для связи со мной капитан Ундмунт приказал выдать из состава взвода связного. Таким образом для выполнения задачи нас осталось только одиннадцать человек. С комиссаром Дедловским и капитаном Ундмунтом ушло не менее двухсот бойцов и командиров.

Около семи часов утра два пулеметных расчета старшины Тощалова и сержанта Иконникова заняли позицию на опушке леса севернее 0,5 километров деревни Нечаево. На расчет осталось по 4 – 5 пулеметных лент. Группе из трех бойцов во главе с сержантом Шуром я приказал оборонять южную опушку леса. Справа от дороги находился пулеметный расчет другого подразделения нашего полка. Всполыхнул бой. Весь лес наполнился гулом ружейно-пулеметной перестрелки. Несколько часов нам удавалось сдерживать натиск немцев – пройти к Буханово. Пытавшиеся выйти из лощины, что севернее Нечаево, немцы попадали под перекрестный огонь пулеметов и, неся потери, откатывались назад. В этом бою был убит сержант Иконников, тяжело ранен в голову старшина Тощалов, были убиты четыре пулеметчика, фамилии которых я уже не помню. Я был ранен в левую ногу, а когда мне пришлось заменить последнего тяжело раненного наводчика и отражать атаку, откуда-то слева раздались автоматные очереди, и я вторично был ранен, теперь в левую руку, и взят немцами в плен.

Под Вязьмой, октябрь 1941 года

Под Вязьмой, октябрь 1941 года

В течение двоих суток в группе тяжелораненых бойцов и командиров, взятых немцами в плен, находился в одном из сараев на окраине деревни Нечаево, и все это время мы слышали где-то вдали пулеметно-автоматные перестрелки.
Следовательно, и 13 и 14 октября сопротивление отдельных разрозненных групп бойцов окруженной группировки продолжалось.

Бывший командир пулеметного взвода 3-й пулеметной роты 1284 сп. А. Баранов

16.02.1966

P.S. В течение трех суток крестьяне везли нашу группу тяжелораненых в город Смоленск на повозках. В дороге умер тяжелораненый старшина Тощалов. Видимо, крепкий организм и молодость помогли мне пережить и потерю крови, и голод, и все ужасы плена. Но хотелось бы отметить, что большинство даже в плену старались помочь друг другу. В Смоленске нас поместили в так называемый госпиталь. В нем оказалась прибывшая накануне врач 1284 сп Волынкина А.Д., взятая в плен 12 октября 1941 года вместе с ранеными бойцами и командиром нашего полка. В этих ужасных условиях она делала все возможное, чтобы ослабить страдания раненых солдат. Впоследствии ей удалось бежать из фашистского плена, она и сейчас отдает свой труд советским людям. Очень хотелось бы к 25-летней годовщине разгрома немцев под Москвой найти возможность и как-то отметить воинов 2-й стрелковой дивизии народного ополчения города Москвы, таких, как старший лейтенант В. Вяжлинский, старший политрук Н. Сопелкин, сержант И. Дубихин, врач Волынкина А. и других.

Они заслуживают самых высших почестей.

Гв. ст. лейтенант запаса А. Баранов, 17 февраля 1966 года.

Галина. Любовь как благодарность

22 Sep 2015
Off
Галина: "Я могу молиться за деда и благодарить его"

Галина: «Я могу молиться за деда и благодарить его»

Одно из любимых увлечений Галины - фотография. Многие кадры на нашем сайте - ее авторства

Одно из любимых увлечений Галины — фотография. Многие кадры на нашем сайте — ее авторства

Говорят, сложно понять, что сподвигает людей помогать строительству монастыря. А еще сложнее представить – какая сила призывает их молиться за своих близких, живых и усопших.

Сила эта простая и знакомая, понятная каждому, — любовь. Любовь – источник жизни, творения, молитвы, благодарности. Любовь преодолевает страх. Даже страх и ужас войны, потерь, смертей, убийства.

Галина помогает строительству монастыря уже более 10 лет. Это ее история.

«Когда говорят «мой дед», представляется глубокий старик. А моему деду, когда он ушел на войну, было 32 года. Он был чуть старше моего сына.
Дед оставил на Вятке жену и троих детей. Младшему сыну, моему отцу, тогда было около двух лет, как сейчас моей внучке. Через несколько месяцев после начала войны он пропал без вести.
Когда я думаю об этих молодых людях, сотнях и тысячах парней — ровесников наших детей, убитых, искалеченных, страдающих от ран, пропавших без вести, взятых в плен, голодных, замерзающих, об оставшихся без кормильца женах с малыми детьми на руках, — у меня душа разрывается на части.
Я не знаю, где пропал мой дед: он мог быть здесь, у минометного расчета в деревне Мартюхи, мог быть в этих окопах, мог прорываться из окружения у деревни Всеволодкино, там, где строится сейчас монастырь, или в любом другом месте. Я не знаю, где он был в последние минуты своей жизни и как он встретил смерть, но я могу молиться и благодарить его».

Александр. Плотник

05 Jul 2015
Off

Плотник Саша в монастыре – фигура загадочная, окутанная легендами. Он похож на сказочного героя. Вроде и простак, рассказывает свои нехитрые истории из жизни. А вроде и мудрец. Ведь в каждой из историй есть своя мораль, своя «соль».
Такой бесхитростный человек мог бы встретиться на перепутье Иванушке Дурачку и притчами да прибаутками помочь ему выбрать верную из трех дорог.

Раб Божий Александр

Раб Божий Александр

Говорят, Саша уходил в Тайгу и жил там один в глуши несколько лет. Научился охотиться, готовить, обеспечивать свой простой быт. Кажется, что и сейчас он вспоминает о том времени одиночества и единства с природой как о лучшем в жизни.

При участии Саши и под его неусыпным контролем был построен наш скит.

«Рубили лес по соседству, деревенские из Мартюхов нам помогали, — рассказывает Саша. — Строили колокольню, алтарь, года четыре ушло на Феодоровский храм, начали в 1996-м, закончили в 2000-м году. Отец Аркадий (сейчас архимандрит Аркадий (Недосеков)) помогал выхлопотать у тогдашнего епископа Смоленского и Вяземского Кирилла благословение на постройку храма».

В 2000-м году Владыко освятил храм, потом стали появляться и другие строения скита. Построили столярную мастерскую. Дом с трапезными. Костницу для останков воинов. Звонницу.

Звонница в скиту

Звонница в скиту

«Лес здесь брали, местный. Для храма шел тот, что в пяти километрах по округе. Для домов и остальных строений – брали за 30-ть километров отсюда, возле Григорьевского. Как звонницу кирпичом обкладывали и колокола вешали – так это целая эпопея была. Попробуйте двухтонный колокол водрузить, да и всю конструкцию рассчитать и укрепить бетоном так, чтобы выдержала. Справились…
Вообще в скиту красиво все собралось как-то. Посмотришь вот так от дороги, — настоящий скит стоит…
Из тех, кто помогал нам в деревне в те годы – большинство умерло уже, кто-то разъехался. Нет никого. Зато монастырь сейчас строится – новый виток начался. Так всегда и начинался монастырь: с одного – двух человек. Даст Бог, и у нас будет развиваться».

Небо над скитом всегда разное. И всегда - невероятное

Небо над скитом всегда разное. И всегда — невероятное

Саша становится на колени у печки, достает бересту, зажигает и растапливает печь. Его движения размеренные и неспешные. Он долго и спокойно смотрит, как занимается огонь, потом начинает подбрасывать поленья.

Печка в скиту

Печка в скиту

«В деревянном доме человеку жить хорошо, — рассуждает Саша, — естественно. Но дерево не долговечно. Камень же лет 300 простоит. Если кирпич качественный, как раньше был. Тогда каждый кирпич руками делали, он аж звенел. Войну церкви простояли, от них снаряды отскакивали. А нынешний кирпич снаряд насквозь проходит. Городская работа в каменных церквах мне непривычна. Я в них мало трудился. Не учился ни у кого. А дерево – оно терпит любое издевательство. Податливое. Мне с ним удобнее, теплее, не надо думать, что делать – уже все известно».

Храм Феодора Стратилата в скиту. Фрагмент

Храм Феодора Стратилата в скиту. Фрагмент

Говоришь с Сашей и появляется уверенность, что перед тобой человек как минимум с двумя высшими образованиями. Правильная речь. Выверенные слова. Отличная память.

«Мои предки по материнской линии жили в Вязьме считай 300 лет, — говорит он, смотря на огонь. — Первый, кто известен из рода по фамилии Масленников, упоминается еще в книгах 1627-го года. Город маленький у нас, много родственников, так что – предков своих знаем. Все, кто жил здесь – купцы, мещане – роднились друг с другом. Масленников был купец, но многие тогда разорялись, переходили в другие сословия. Бабушкин отец, к примеру, был уже машинист. Это уже последняя треть 19 века. Машинисты тогда были, как сейчас – космонавты. В таком же количестве. Императоров возил. Александра II или Александра III. Дали ему за это медаль.

Сестра моей бабушки была настоятельницей монастыря. Бабушка моя воспитывалась у них. По-родственному взяли. Так получилось, что собака ее напугала, и она закончила только один класс. Заикалась, а учиться надо же как-то было. Отдали ее в монастырь, где она и росла лет до 18-ти. Образование монастырское было прикладное, практическое. Она умела профессионально все делать по дому. Готовили или в монахини, или в жены. Потом вышла замуж. Могла остаться в монастыре, но насельниц тогда было довольно много. Ушла в мир.

Во время войны наши были в эвакуации. В 1943-м вернулись в Вязьму, в 1958-м я родился.
Воевали в семье двое: дед по отцовской линии и дядька. Дядя на фронте был с 1943-го года, в танковой армии. Участвовал в сражении на Курской дуге. Закончил войну в Германии, где и служил еще 15 лет. Вышел в отставку полковником. Участвовал в шестидневной войне Египта с Израилем в 1967-м году. Было ранение. Снаряд взорвался и камень попал дяде в позвоночник. Полгода провел в госпитале и — отставка. Хорошую пенсию получал. Умер, не дожив и до 60-ти лет. Медали имел.

С дедом мы как-то мало общались. Не знаю, где воевал, но тоже имел награды. Умер, когда я еще маленький был. Жена у меня на пенсии сейчас, а сын Иван – помогает. Вот на днях окантовывал со мной икону Феодора Стратилата. Работа простая, но все равно – день уходит. Одному бывает не удобно, надо, чтобы один держал, а другой – прикручивал».

Саша подбрасывает еще поленце. Печка начинает приветливо и спокойно гудеть.

о. Даниил и Саша с иконой Феодора Стратилата

о. Даниил и Саша с иконой Феодора Стратилата

«Теперь не погаснет. Слышишь, как зажила? – говорит Саша. – Знаешь, в 90-е годы, как только открылся в Вязьме Иоанно – Предтеченский монастырь, мы с Галкой (супруга) стали ходить на службы. Тогда еще монастырь мужской был. Как на крыльях летели из одного конца города в другой, лишь бы скорее в храм попасть. Зима, шесть утра, на службу собирались одни монахи и трудники. И мы приходили. Полутемный храм, только свечи горят. Храм старинный. Непередаваемо было. По-особенному как-то. Прекрасно. (Саша грустнеет) С возрастом и с привычкой – нет такого духовного движения больше…

Александр в Покровском храме

Александр в Покровском храме

Как открылась вечерняя школа, там стала преподавать наша матушка Ангелина, когда еще не в постриге была. А игуменом в монастыре был отец Аркадий (Недосеков). Тогда только началось возрождение Православия. Такие молебны были!..
Со временем матушка увидела, что я постоянно болтаюсь под ногами, и отправила к отцу Даниилу в Введенскую церковь помогать служить. Да и с ремонтом церкви помогал. Все запущено, разрушено было. 1994 год был. Потом отца Даниила перевели служить в Хмелиту. А в 1996-м начали строить здесь, в скиту.

Есть у меня старая карта 1870-го года. Я на нее переносил сведения о дивизиях, полках, воинских частях региона. Оказалось, что теперь уже нет тех деревень, что были в конце 19-го века. Укрупнение населенных пунктов пошло. Последний удар – Перестройка, совхозы закрылись и мелкие деревни пропали. Вот от нас до Вязьмы раньше 20 деревень было, а сейчас только Всеволодкино. Один фермер жил по соседству, да и тот в прошлом году продал свое хозяйство. Ребята купили, сауну теперь там открыли, в пейнтбол играют. А фермер не выдержал, хоть и долго протянул.

Над храмом Феодора Стратилата. Небо

Над храмом Феодора Стратилата. Небо

Если посмотреть по направлению к Хмелите, то там дачники теперь приезжают. Родственники тех, кто года-то уехал. Дорога там более-менее хорошая, вот и строится люди начали. А так от нас — 15 км леса на Запад, никого нет. И до Хмелиты – 8 км леса. Медведи ходят. Ничего не пашется, не сеется, все зарастает лесом. Брошено.

В 1926-м году 152 тыс человек жили в Вяземском районе, 35 тыс в Вязьме. Сейчас – 58 тыс в Вязьме и 82 тысячи – в районе. Такая статистика. Производство закрыто, что осталось – на ладан дышит. Прирост только за счет гастарбайтеров, а район опустел. 20 тысяч человек – в деревне, а было – 120 тысяч.

Человек хорошо живет, когда живет естественно. Помню, женился, у тещи жили, корову держали. Так мы обкашивали обочины, леса косили, все траву искали, ругались за сенокосы, травы на всех не хватало. Сейчас – все вон лесом зарастает…

А знаешь, когда матушка Ангелина здесь поселилась, люди стали появились в Мартюхах. Хоть и дачники, а строятся капитально. Глядишь, с монастырем и регион подниматься будет».